Домой Аналитика Кредит «доверия»: рискнет ли Россия вновь выделить Молдове 200 миллионов евро?

Кредит «доверия»: рискнет ли Россия вновь выделить Молдове 200 миллионов евро?

212
ПОДЕЛИТЬСЯ
Фото:RTA

В Молдове о российском кредите говорят как о решенном вопросе. Возможно, это действительно так — и Москва сейчас подбирает наиболее удачный момент, чтобы максимизировать политический эффект своей финансовой помощи.

Президентские выборы в Молдове стремительно приближаются к моменту истины. Состав претендентов практически сформирован, регистрация двух главных претендентов на пост верховного главнокомандующего — Игоря Додона и Майи Санду — вопрос буквально нескольких дней.

После этого следует ожидать серии шагов от влиятельных внешних игроков, играющих на молдавской «поляне». Они будут нацелены на поддержку того или иного кандидата, консолидацию электората и достижение посредством молдавских выборов своих геополитических целей в Восточной Европе.

Учитывая специфику молдавского политического процесса, а также объективные проблемы в экономике РМ, вызванные пандемией COVID-19 и сопутствующими пореями, финансовый аспект станет одним из доминирующих в плане ответа на вопрос «кто есть кто в молдавской политике». Последние 10 лет интенсивность и объемы привлеченных из-за рубежа денежно-кредитных ресурсов стали мерилом успешности того или иного правительства, его «рукопожатности» в Вашингтоне, Брюсселе и Москве, а также стандартным и главным источником инъекций позитива в общественное мнение. Гранты и донаты определили политический процесс Молдовы, его цели, бюджетную специфику и всю сопутствующую риторику.

В этом смысле вновь активно обсуждающееся выделение российского кредита в 200 миллионов евро — наиболее отчетливый способ Москвы убедить молдавский электорат в том, что Россия и президент Владимир Путин по-прежнему поддерживают народ Молдовы и действующего лидера Игоря Додона, тем самым консолидировав пророссийских избирателей перед ноябрьским голосованием. Причем не только в Молдове, но и в самой России: действующий президент явно рассчитывает на более масштабное, чем прежде, голосование диаспоры в России. Поэтому вопрос кредита давно перешёл из финансово-экономической в политическую плоскость — как это часто бывает с помощью России постсоветским республикам. Эффективность такой поддержки всегда вызывала вопросы, но и отрицать пользу такого шага на коротком предвыборном отрезке тоже не стоит.

Безусловно, Москва не раз и не два сталкивалась с тем, что щедро выданные ею деньги натурально «улетали в трубу». Так произошло с кредитом в 3 миллиарда долларов, выписанным Кремлем Виктору Януковичу на излете его правления, незадолго до «революции достоинства». Новости о том, как Кремль прощает многомиллиардные долги Кубе, Венесуэле или очередной африканской стране, тоже появляются с завидным постоянством. Вчерашние сочинские переговоры Владимира Путина с Александром Лукашенко, которые привели к договоренности о выделении кредитной помощи Минску в размере 1,5 миллиарда долларов, в очередной раз продемонстрировали готовность Москвы не скупиться на финансовую поддержку для своих немногочисленных партнеров на мировой арене.

Вопросы, возникшие у правого молдавского политического фланга, и последовавшее за этим разбирательство в Конституционном суде РМ по поводу соглашения о российском кредите, стали неприятным сюрпризом и серьезным препятствием для российского кредита.

Однако Россия не намерена бросать своего главного партнера в Молдове на финишной прямой президентской гонки и с большей вероятностью вновь пойдет на риск. К тому же, помочь Кишинёву, как ни странно, может и бюрократическая сторона вопроса — если выделение средств предусмотрено российским бюджетом, то будет проще отдать эти деньги без надежных гарантий, чем обосновать их оставление неизрасходованными. Возможно, именно в этом одна из причин такой уверенности в получении 200 миллионов в стане социалистов, которые говорят о кредите как о решенном вопросе.

Насколько эта сумма существенна для восстановления хронически бедствующей молдавской экономики, вопрос вторичный. Гораздо важнее политико-символическое значение российского кредита. И тот эффект, который он произведет как на молдавских избирателей, так и на политические силы в РМ, которые уже не смогут потребовать отзыва кредитного соглашения по формальному поводу и будут вынуждены либо смириться, либо фактически признаться в нежелании содействовать улучшению жизни собственных граждан.

Уже одна вероятность цугцванга для правых становится дополнительным стимулом для власти попробовать повторно «завести» в страну российские деньги для поддержания экономики, инфраструктуры и социалки. Таким образом, вопрос кредита сегодня находится исключительно в плоскости выбора наиболее подходящего момента. Причем в текущей ситуации «вторая серия» кредитного детектива может повлечь очередную резкую реакцию оппозиции с негативными для нее электоральными последствиями. Вряд ли обычному жителю страны понравится в очередной раз ощутить себя заложником чужих разборок.

 

Антон ШВЕЦ